Костолао Продакшн, Торнасол Фильмс
Энсиано Фильмс, Континенталь представляют
Сантьяго де Компостела, 1984 год
Когда часы пробили тринадцать
Ты закончил?
Почему?
- Ты невнимателен. - Я внимателен.
Нет, невнимателен.
Сынок,
я делаю все это ради тебя.
В твоем возрасте я уходил рисовать к Собору один.
А твой дедушка не пускал меня.
Он говорил, что это пустая трата времени.
Видишь это?
Через некоторое время она будет стоить больше, чем он зарабатывал за месяц.
Гораздо больше.
Мне надо лишь подписать это.
Когда сделаешь новую, подпишешь ее.
И если она тебе понравится, я угощу тебя, чем захочешь.
-А если не понравится? - Если не понравится, то нет.
Вымой руки, и пойдем.
Матэо.
Продолжай.
Матэо, открой дверь.
Не смей забирать моего сына.
Пусти меня.
Хакоба!
Мне не до глупостей. Выходи сейчас же.
Ну, все, Хакоба, поиграл и хватит.
Не доводи меня!
Ты выйдешь или нет?
Ты должен выйти, пока звонит колокол.
Иначе, пожалеешь.
Три.
Четыре.
Пять.
Шесть.
Семь.
Восемь.
Девять.
Десять.
Одиннадцать.
Двенадцать.
Тринадцать.
Сантьяго де Компостела, 2002 год
Ух, ты! Как ты изменился!
Мария.
Пошли.
Как тебе Буэнос-Айрес?
Говорят, это прекрасный город.
Да, очень европейский.
Как Лаура?
С причудами, но неплохо.
А моя мать?
Ей получше.
Но мы боялись за ее жизнь, поэтому я и позвонила.
Она все там же?
Нет.
После реанимации ее снова отправили в психбольницу.
К ней сейчас можно?
Да. Поехали.
-Здравствуй, Мария. -Здравствуй. Рауль на месте?
Он на минутку вышел.
Когда придет, скажи, что мы пришли к Кармен. Хорошо?
Да. Хорошо.
Мама.
Мама, это я - Хакоба.
Нет.
Только не ты.
Что с тобой, мама?
Не трогай ее.
Кармен, это я - Мария.
Кармен, это Хакоба. Он пришел проведать тебя.
Я пойду за врачом.
Мама, что с тобой?
Что ты здесь делаешь?
Уезжай из Сантьяго.
Это ловушка.
Что?
Мама, что ты сказала?
Подождите, пожалуйста, за дверью.
Мы потом вернемся. Хорошо?
Да.
- Пошли. -Да.
Хакоба, здравствуй, меня зовут Рауль.
-Здравствуй, Мария. - Как она?
Лучше. Мы дали ей успокоительное.
Представляю, как тебе тяжело, Хакоба.
Сколько она уже в таком состоянии?
Первые симптомы появились вскоре после того, как она попала в тюрьму.
Ее отправили сюда с диагнозом " шизофрения" .
Пятнадцать лет.
За пятнадцать лет вы не смогли ее вылечить?
Шизофрения - очень тяжелое заболевание.
Мы сделали все, что могли. Поверь.
Ну, да, например, связали ее.
Только из-за опасения, что она что-нибудь с собой сделает.
Я могу забрать ее с собой?
Если ты больше доверяешь другому психиатру.
Нет, я хотел сказать, забрать ее домой.
Я не люблю больницы.
Хакоба.
Твоей матери нужна медицинская и психиатрическая помощь.
Понимаю.
Но когда ей станет лучше, я смогу ее забрать?
Пока ее врачом являюсь я, она будет находиться здесь
и получать лечение.
Хакоба, я уже несколько лет работаю с твоей матерью.
Я знаю, сколько она выстрадала. И очень уважаю ее.
- Поверь. - Конечно.
Мария, я подожду тебя за дверью.
Так не делают, Мария.
Вы не дали мне времени подготовить Кармен.
Он же ее сын. Что я могла сделать?
Ну, по крайней мере, ты пришла, и я смогу видеть тебя.
Это твои ключи.
Мальчик мой.
Хочешь пойти потом ко мне поиграть с Марией?
Хакоба.
Пойдем.
В кладовке есть все необходимое. Я принесла простыни.
Здесь ничего не было кроме пыли и дурных воспоминаний.
Мама, мы только что были у Кармен.
Лаура.
Почему вы обманули меня?
Почему мне никто не сказал, что моя мать жива?
Это она запретила.
Она не хотела, чтобы ты возвращался.
Твои дядя и тетя были с ней согласны.
Я много раз заговаривала с ней об этом,
но каждый раз это кончалось истерикой.
Да, я видел.
Тогда, ты должен меня понять.
Скажи, что я могла сделать?
Лаура.
Я столько лет верил, что моя мать умерла.
Ты понимаешь, что это такое -
думать, что твоя мать умерла?
А все эти годы, что она ухаживала за ней - это не в счет?
Она целыми днями одевала, мыла ее.
Ты представляешь, каково мыть такого больного, как твоя мать?
- Мария, замолчи. - Я не буду молчать.
Я слишком долго молчала.
Молчала о том, что твоя мать жива, и моя мать гробила себя ради нее.
Не обращай на нее внимания.
Не знаю, возможно, она права.
Да, я права.
И вы сейчас же обнимитесь как следует.
Вы ведь хотите это с тех пор, как увиделись.
Да, вы мои единственные близкие люди.
Я знаю.
Спасибо.
Давай отметим твой приезд.
Такого вина там точно нет. Попробуй.
Не могу. Я не пью спиртное.
Это не спиртное.
Это вино из Бетансеса. Мне его родственники присылают.
Уверен. Я, правда, не могу пить. Мне будет плохо.
Ты уверен, что хочешь остаться здесь?
Вполне.
Мама права.
Места достаточно и у нее, и у меня.
Зачем тебе торчать в этом доме?
Пойдем с нами.
Там тебе не полезут в голову всякие мысли.
Лаура.
Я слишком много лет жил в чужих домах.
Это мой дом.
Я хочу остаться здесь.
Если заскучаешь, я покажу тебе город.
Или заходи в бар, где я работаю.
- Он далеко отсюда? - Нет, в двух шагах.
Я дам тебе адрес.
Хорошо.
Матэо Бастида, скульптор.
Сынок, посмотри на меня.
Хакоба, у меня к тебе одна просьба.
Останься здесь, в нашем доме, и закончи мою работу.
Возьми мои рисунки и закончи ее.
Привет.
Это ты?
Как ты?
Хорошо.
Я никогда не была здесь.
Да.
Отец никого сюда не пускал.
Кроме меня, конечно.
Помню, он был такой странный.
А что тебе говорили в Буэнос-Айресе о твоей матери?
Что?
Ты же, наверно, говорил о ней с кем-то?
Нет. У меня там никого нет.
С дядей и тетей я уже давно не общаюсь.
У тебя же есть друзья?
Не говори друзьям о своих бедах. Пусть они радуются своим.
И девушки у меня тоже нет.
Не надо рассказывать мне о своей жизни.
Хорошо?
Послушай.
Скажи мне одну вещь. Ты скульптор, да?
-Да, но плохой. - Сомневаюсь, что плохой.
Дети художников всегда хуже своих отцов.
-А ты? - Изучаю историю.
И еще подрабатываю в баре.
Я хотел поблагодарить тебя за твой звонок.
Спасибо.
Ладно.
Ну, что, зайдешь в бар?
Конечно.
-Да. -Да.
Клаудия?
Ты - Хакоба, сын Матэо?
Очень приятно.
Мне тоже.
Ты хотел мне что-то показать?
Да.
Пойдем.
С тех пор, как я стала руководить музеем,
я собираю произведения твоего отца.
Ты знаешь, что это такое?
Это его последнее произведение.
- Он сделал это в ночь... -Да, в ночь своей смерти.
Да.
Он выполнял заказ.
И не чей-то, а Кафедрального Собора.
Ты ведь знаешь, что означал Собор для твоего отца.
Он был готов на все,
только бы хоть одна из его скульптур оказалась там.
Твой отец не доверял музеям.
Он говорил, что их либо поджигают,
либо превращают в игорные дома.
А Собор будет стоять вечно.
Ты не знала?
Похоже, ты была очень важна для него.
Твой отец любил меня по-своему.
Как и всех остальных.
Мама знала про ваши отношения?
В ту ночь отец собирался уйти к тебе, да?
Было уже очень поздно.
Он позвонил мне и сказал, что придет вместе с тобой.
Он больше не мог так жить.
Наверняка, он хотел забрать меня, чтобы насолить матери.
Ты ничего не понимаешь.
Ты не знаешь, какой он был на самом деле.
Твой отец хотел уйти из дома ради тебя.
Чтобы держать тебя подальше от матери.
Почему?
Твоя мать уже тогда была больна.
Все было ради тебя, Хакоба.
Он хотел тебе дать все то, чего сам был лишен.
Если он так любил меня, почему же никогда не показывал этого?
Мне бы хотелось просмотреть все это, не спеша.
Хорошо, я зайду за ними позже.
Спасибо.
Плохо, что он не закончил их, да?
Еще хуже, что твоя мать отняла его у нас.
Прости меня.
Ничего.
Я пойду.
Хакоба.
Эта работа была мечтой всей его жизни.
Здравствуйте.
Я пришел к Кармен Кастело.
Извините, посещения этой больной ограничены.
Вам надо посоветоваться с врачом.
Хакоба.
Ты уже говорил с Раулем?
Нет. Что с моей матерью?
Ты не представляешь, в каком она состоянии
с тех пор, как увидела тебя.
Нет, она настроена не против тебя,
а против меня, против Марии, против всех.
Опять все время говорит о твоем отце.
Господи! Вдруг с ней что-то случится?
Успокойся, Лаура.
Ты сделала то, что должна была сделать.
Скажи, а что она говорит об отце?
Твой отец...
Твой отец свел ее с ума.
Он даже мертвый ее преследует.
Она говорит, что видит его,
слышит его голос,
что он оскорбляет ее,
говорит ей всякие гадости.
- Куда ты? - Мне надо с ней поговорить.
- Нет, нельзя.
Ты не понимаешь, Лаура, мне надо с ней поговорить.
Нет, подожди. Не надо.
Когда ты сможешь с ней поговорить, я скажу тебе.
Хорошо?
Мальчик мой.
Хорошо?
Хорошо.
Мама.
Это я - Хакоба.
Хакоба.
Мой мальчик.
Да.
Его глаза.
Что?
Камни смотрят его глазами.
Чьими, мама?
Нет, он не ушел отсюда.
А теперь он холодный
и прячется среди камней.
Но ему этого мало.
Ему нужно тело,
поэтому ты должен уйти.
Ты тоже его видел.
Ты.
Мама, это я - Хакоба.
Не приближайся к моему сыну.
Я сказала - не приближайся к нему.
- Мама. - Не приближайся к нему!
Оставь моего сына в покое.
- Мама, это я - Хакоба. - Оставь моего сына в покое.
Не подходи к нему.
Ты просишь меня закончить работу отца?
Рисунок есть.
Учитывая мою рекомендацию и то, что ты его сын,
Курио будет просто в восторге.
Хакоба,
я видела одну твою работу на выставке в Монтевидео.
- Она очень хороша. - Чья это была идея?
Что? Я сама принимаю решения.
И потом, разве ты не для этого принес мне рисунки?
Постой, постой. Я принес их...
Хотя, если тебе эта моя идея кажется не совсем удачной,
можешь не делать этого.
Пока не знаю.
Ты боишься?
Возможно.
Если тебя это успокоит, скажу, что я никогда не рекомендую тех,
в кого я не верю, и кто того не стоит.
Я подумаю.
Хорошо.
Созвонимся.
Мне тоже она не нравилась.
Нет, нет, не бойся.
Я ничего тебе не сделаю.
Я мертв.
Мертв.
Как многие другие вещи в этом городе.
Сантьяго - это огромное кладбище.
Каменный лабиринт, построенный вокруг могилы.
И в ней мы поставим нашу скульптуру.
Я - не ты.
Я не смогу этого сделать.
Я знаю, поэтому я здесь.
Это мое произведение, Хакоба, и я должен закончить его.
Твоими руками, конечно.
Я смогу это сделать, если ты позволишь.
А почему я должен это делать?
Потому что ты хочешь этого.
А Клаудия?
А разве ты бы пошел к ней, не будь она столь важна для тебя?
Или
тебе просто захотелось посмотреть на любовницу отца?
Тебе бы хотелось трахнуть ее?
Я понимаю тебя. Со мной было то же самое.
Ты сможешь это сделать, сынок,
но тебе что-то мешает.
Это не только страх.
Это та дрянь, которую ты пьешь.
Почему я должен заканчивать твою работу?
Я готовил тебя столько лет именно к этому.
К этому, Хакоба.
Сынок, если ты захочешь,
ты сможешь пробиться сквозь камень, разделяющий нас.
А если я этого не сделаю?
Тогда ты потеряешь все.
Иди сюда, сынок.
Иди.
Прошу тебя.
Да, это больно.
Так и должно быть, сынок.
Нет.
Мои руки сливаются с твоими,
чтобы ты перенял мое мастерство.
Нет.
Терпи.
Нет.
Вот это сюрприз.
Ты несколько дней не появлялся. Все в порядке?
Я выполняю одну работу.
Отлично.
-Для Собора. - Ты же только приехал?
Я должен выполнить заказ, сделанный еще моему отцу.
И что это?
Скульптурная группа.
Композиция.
Знаешь, эта работа может изменить всю твою жизнь.
Да, уже меняет.
- Поздравляю. - Спасибо.
- Хочешь выпить? - Нет.
- Ты же не пьешь? -Да.
Соку?
А почему ты не пьешь?
Потому что
я принимаю очень сильное лекарство.
Уже несколько лет.
А от чего?
Тебе все надо знать?
О моих друзьях - да.
Ладно.
Лекарство от депрессии.
Вот и все.
Ты сказал это.
Да, сказал.
Все пьют какие-то таблетки, Хакоба.
- Ты думаешь? -Да.
У одних болит желудок, у других - голова.
Но люди в этом не виноваты.
Не все так просто.
Нет, конечно, нет.
Когда у тебя проблема здесь,
тебе нужен кто-то любящий рядом.
А когда человек один, он не выдерживает.
Не знал, что ты думаешь о таких вещах.
Почему? Потому что в баре работаю?
Нет.
Не думал, что ты знаешь каково это.
Я столько всего насмотрелась в психиатрической больнице.
Но лучше сейчас об этом не говорить.
Ты же сама хотела знать о своих друзьях все.
Да, но они знают, что я много прошу и почти ничего не даю взамен.
Ну, ты и хитрая!
Ты чего-нибудь боишься?
Ну, например, боишься ли ты правды?
Да, конечно, я боюсь того же, чего боятся все.
Чего именно?
Я боюсь, что меня никто не будет любить,
что я никого не буду любить
и стану такой же холодной,
как скульптуры твоего отца.
А ты?
Я боюсь унаследовать безумие матери.
Боюсь сойти с ума. Стать сумасшедшим.
А, по-моему, ты унаследовал кое-что от твоего отца.
Что?
Хоть ты это и отрицаешь из ложной скромности,
ты тоже художник, как и он.
Знаешь,
некоторые люди до сих пор думают, что земля плоская.
- Нет. -Да.
Я тоже так думаю.
Я думаю, что земля плоская.
И что лишь немногие решаются заглянуть в пропасть.
Потому что там полно чудовищ.
Но надо чтобы кто-нибудь пошел туда и принес обратно что-то прекрасное,
ради чего стоило рисковать жизнью.
Что если я скажу тебе, что пытаюсь заглянуть в пропасть?
Тогда тебе кто-то должен подать руку.
Ладно.
Пойдем.
Что?
Да.
Послушайте.
Да, я знаю, что сказал врач, но я лишь взгляну издалека.
Но я не могу впустить. Понимаешь?
Здравствуйте.
-Здравствуйте. - Вы сын Кармен?
Да.
Я много раз говорил с ней.
Я больничный капеллан.
Бедная женщина. Она страдает.
Да. Вы извините.
Хакоба. Вас ведь зовут Хакоба, верно?
Я должен вам сказать одну вещь.
Вы должны это знать. Но это нелегко.
Уже двенадцать лет я врачую души больных.
Я много раз хотел уйти отсюда, но не могу.
И знаете почему?
Потому что в некоторых видах помешательства
есть нечто духовное.
Все помешательства являются болезнями души.
Но иногда они приходят извне, в виде чужой воли,
которая проникает в нашу душу и овладевает ею.
С такими пациентами я и работаю.
Я не понимаю, о чем вы говорите, и мне это не нравится.
Понимаете, в старину всех сумасшедших считали одержимыми дьяволом.
И что?
Не все сумасшедшие одержимы дьяволом.
И не все одержимые дьяволом сумасшедшие.
- Извините. - Послушайте меня.
Я видел агонию многих пациентов, которым не помогало никакое лечение,
потому что они не были больны.
- Оставьте меня. - Еще не поздно.
Есть другие способы. Я могу помочь вашей матери.
Нет.
Оставьте ее. Близко к ней не подходите.
- Пойдем с нами. - Сначала переоденусь.
Ты не устал?
Что?
Ты не устал?
Я могу оценить хорошую работу закрытыми глазами.
Это хорошая работа.
Она...
Похожа на работы отца.
Поздравляю. Ты молодец.
Она лучше, чем ты ожидала.
Я этого не говорила.
Твой отец проводил здесь целые дни
в борьбе со своими камнями.
Он метался, точно зверь в клетке.
Тогда он звонил мне.
Я приходила в любое время дня и ночи.
Иногда
у него кровоточили руки.
Я лечила его раны.
А если бы я вас увидел?
Если бы однажды ночью я встал, чтобы подсмотреть за вами?
Я видел бы твое обнаженное тело
и его руки, которые мяли бы тебя как глину.
И я бы знал, что тебе нравится.
Мне больно.
Пусти. Мне больно.
Пусти меня.
Тихо, черт возьми!
Мерзавец.
Спокойно, парень, мы просто веселимся.
Пойдем с нами. Куда же ты?
Извини. Мария здесь?
Не знаешь, она придет? Я ее друг.
Меня зовут Хакоба. Мы близкие друзья.
Аргентинец? Не знаю.
Может, позже придет. Если хочешь, подожди.
Выпей что-нибудь.
Что будешь пить?
Ну?
Виски.
Что ты со мной делаешь?
Только то, что ты сам хочешь.
А как же Клаудия?
Ты много работаешь, тебе надо отвлечься.
Ты хотел, чтобы я изнасиловал ее, сукин сын.
Только не сваливай все на меня.
Все кончено. Я все бросаю.
Ты будешь работать и закончишь.
- Ты слышишь? - Нет.
Проклятая женщина.
Мало ей было отца, теперь ей нужен сын.
Будь она проклята.
Я лишь видела, как она заходила в дом.
И надо же тебе было влюбиться именно в него.
Мама, сколько раз тебе говорить,
между мной и Хакобой ничего нет.
И зачем ты позвонила ему?
Так расплачиваются, когда не уважают волю сумасшедших и покойников.
Мама.
Она ничего не слышит.
Хоть в этом ей повезло.
Люди, которые столько страдали,
в конце концов, заставляют страдать и других.
Они не могут иначе.
Это все, на что они способны.
Я принесу тебе кофе.
Хорошо.
Клаудия и Хакоба.
Хакоба и Клаудия.
Хакоба.
Нет, он не ушел отсюда.
Его глаза.
Камни смотрят его глазами.
Его глаза.
Эти его глаза.
Камни смотрят его глазами.
Камни.
Камни смотрят его глазами.
Боже, его глаза.
Одиннадцать.
Двенадцать.
Тринадцать.
Алло.
- Хакоба. -Да.
Это я - Мария. Я звоню тебе из больницы.
Ты должен срочно приехать.
Поплачь.
Это моя вина.
Ты ни в чем не виноват, Хакоба.
Ни в чем.
Он меня предупредил, а я не послушал.
Кто предупредил? О чем ты?
Что с тобой, Хакоба?
Я больше не могу.
Этот город сводит меня с ума.
Ты принимаешь лекарство?
Да. Конечно.
Чтобы не слышать голоса, звон колоколов.
Но они все громче.
Они преследуют меня с тех пор, как умер отец.
В ту ночь произошло то, о чем я никому не говорил.
Все это произошло, пока в полночь били часы.
Но они пробили не двенадцать, а тринадцать раз.
Ты не понимаешь?
В ночь, когда умерла моя мать, это повторилось.
В ту ночь, когда умер отец, произошло нечто сверхъестественное.
Нечто зловещее. Это повторилось вновь.
Ты мне не веришь?
Никто не может мне помочь, тем более ты.
От меня одни неприятности.
Я не хочу причинить тебе зло.
Только не тебе.
Мне надо идти.
Где ты?
Ты будешь работать?
Зачем ты убил ее?
Я? Нет.
Я же говорил, если ты бросишь работу, будет хуже.
Это ты ее убил.
Мерзавец.
Вряд ли ты это сделаешь.
А тем более с такими руками.
Что ты со мной делаешь?
Я? Ничего. Ты сам это сделал. Забыл?
К счастью, ты написал записку и позаботился, чтобы ее нашли вовремя.
Это было три года назад, мерзавец.
Пей, сынок, пей, тебе станет легче.
Видишь? Тебе легче.
Уже не так больно.
Исчезни.
Неужели ты не понимаешь?
Решаю я - ты подчиняешься.
Ты должен повиноваться мне.
Ты видел, что я сделал с твоей матерью?
Возможно, это только начало.
Тебя легко отвлечь, Хакоба.
И мне придется покончить со всеми людьми, которые мешают тебе работать.
Ты слышишь? Со всеми.
Ты вынуждаешь меня.
Тебе нравится Мария?
Ты влюблен?
Не трогай ее.
Тебе решать.
Я сделаю, что ты хочешь.
Все, что ты хочешь.
Мы начинаем понимать друг друга, сынок.
- Где ты был? - В мастерской.
- Я беспокоилась. - Я был дома, работал.
Хочу закончить скульптуру как можно быстрей.
Выпьешь?
Да.
Просто немного устал.
Да нет, Мария, со мной, правда, все в порядке.
К тому же, работа отвлекает меня.
Нет, Мария, я не могу. Не сейчас.
Я должен закончить работу. Как только я сдам ее,
- все закончится. - Что закончится?
Ничего, черт возьми.
Извини.
Спасибо за заботу обо мне, честное слово.
Но со мной все в порядке.
Мне просто нужно немного поспать и принять душ.
Вот и все.
Ты мне веришь?
Хорошо.
Что ты здесь делаешь?
Нет, нет, не волнуйся. Я сам.
Левомепромазин.
Судя по таблеткам и по твоим рассказам, это не просто депрессия.
Шизофрения.
Я обычно выписываю этот препарат при легких симптомах
в качестве поддерживающей дозы.
Это зависит от шизофрении.
Например, больные могут слышать голоса.
Они постоянно звучат у них в голове, не умолкая ни на минуту.
Они терзают их.
Оскорбляют.
Говорят им, что хотят их убить.
Раньше этих людей считали одержимыми дьяволом.
Это все равно, что жить жизнью того, кто вселился в тебя.
В этом случае у него могут возникнуть серьезные проблемы.
А чьи голоса, не знаешь?
Похоже, он унаследовал ее склонность к психозу.
Но...
Иногда людей, особенно если это родственники,
мучает один и тот же кошмар.
Но они вместе пережили психическую травму.
Это лишь предположение. Мне надо побеседовать с ним.
Полечить его.
Он меня недолюбливает.
У меня есть личные мотивы.
Ты отказалась от психиатра,
чтобы влюбиться в шизофреника.
Прости.
Я могу порекомендовать кого-нибудь другого.
Мария, возможно, голоса - это только начало.
Мария, подожди.
Надеюсь, он очень крепкий,
иначе, Хакоба заснет сейчас, прямо здесь.
- Ты в порядке? -Да.
Но я, пожалуй, пойду, у меня начинает болеть голова.
Тебе давно было пора уйти отсюда.
Выпей таблетку. Что ты обычно пьешь?
Он все знает. Девчонка все рассказала ему.
Видишь, как они переглядываются.
- Какой ты предпочитаешь, Хакоба? - Что?
- Он хочет уйти. Оставь его. - С молоком.
Мария сказала, что у тебя появилась какая-то работа.
Да. Вернее, это не работа, а заказ. Я уже закончил его.
Это скульптура.
Для Собора.
Ух, ты! Вот это новость так новость.
Это неофициально, без всяких обязательств.
Ты только приехал и уже делаешь скульптуру для Собора.
Это надо отметить.
Что тут у тебя есть, Мария?
- О чем ты? - О чем ты?
Об алкоголе. Что ты пьешь, Хакоба?
Ты сам знаешь, придурок, что он пьет и с кем спит.
Он угадывает твои мысли. Сделай что-нибудь.
- Я ухожу. Я больше не могу. - Нет, останься.
Зачем ты это подстроила, Мария?
Никак не ожидал от тебя этого.
- Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. - Сядь, и мы поговорим.
О чем? О том, как ты хорошо лечил мою мать?
И потом, ты все обо мне знаешь.
Я знаю только то, что сказала мне Мария.
Что ты слышишь голоса, звон колоколов.
Я знаю, как ты лечишь людей и что ты можешь с ними сделать.
Это говорят тебе глаза? Скажи, чьи они.
Скажи этому придурку, пусть он замолчит.
Это голос твоего отца. Верно?
Твоя мать тоже его слышала.
- Музей современного искусства? -Да, слушаю.
- Я хочу поговорить с Клаудией Сэнэра. - Кто это?
- Хакоба Бастида. - Одну минутку, пожалуйста.
Да.
Пусть войдет.
Да.
Привет. Как дела?
Плохо. Очень плохо.
Да брось.
Серьезно. Я собираюсь оформлять инвалидность.
Но ведь это не из-за депрессии?
Ладно.
Ты никогда в жизни не страдал депрессией.
Ладно.
Зачем ты хотел меня видеть?
Мне нужны материалы одного дела об убийстве.
Это произошло давно.
Насколько давно?
Восемнадцать лет назад.
Но у меня есть точные данные, и это много не займет.
Это неофициально?
В порядке одолжения?
Да.
Только не проси взамен очередной больничный
по поводу депрессии.
Я пытался связаться с тобой, но без толку.
-Дай мне пройти. - Ты целый день работала. А я?
Я ночи напролет провожу перед этим камнем.
- Чтобы закончить твой заказ. -Забудь об этом.
Скульптура готова.
Ты должна любой ценой установить ее в Соборе.
И что?
Ты не понимаешь.
- Она должна стоять в Соборе. - Я постараюсь помешать этому.
Делай то, что говорит тебе мой сын.
Теперь мы не можем позволить ей уйти.
Подожди!
Клаудия.
Клаудия, пусть ты не веришь мне, но я хочу тебе помочь.
Клаудия, я хочу рассказать тебе все.
Клаудия.
Не надо, не поднимайся.
Мы вернемся через десять минут.
Хорошо.
Почему ты отошел от моего рисунка?
Ты ведь получил, что хотел, верно?
Нет. Еще нет.
Ты сказал, что когда я сделаю скульптуру, все закончится.
Я солгал тебе.
Это всего лишь начало.
Скульптура была лишь ключом.
Ключом, чтобы войти в тебя. Неужели ты не понимаешь?
Сюда нельзя. Уже закрыто.
А он уже ушел.
Нет.
Отпусти меня, мерзавец. Ты мне надоел.
Надоел.
Подожди, папа.
Папа, что ты собираешься делать? Нет, папа.
Спокойно, сынок, скоро все пройдет.
Не может быть. Это неправда.
Либо это правда, либо верно говорят -
ты сходишь с ума, как и твоя мать.
Папа, что ты собираешься делать?
Когда твое сердце остановится, ты перестанешь страдать.
Тогда я сниму тебя, и оно вновь забьется,
но тебя уже здесь не будет.
Твое тело займу я.
Не делай этого, папа. Не надо!
Спасибо,
что не упекла меня в психушку.
Да.
Хорошо.
- Но такое, чтобы без... - Без чего?
- Без побочных эффектов. -Да.
Ты думал, что таблетки и пара дней у моря
помогут тебе избавиться от меня?
Да. Она беременна.
Естественно, от тебя.
Но ты не волнуйся.
Мы позаботимся о нем.
Я ведь уже был отцом.
Хотя, я предпочел бы другую мать.
С тех пор, как ты приехал, она все время встревает между нами.
Не трогай ее.
Мария.
А мне не надо трогать ее, чтобы причинить ей зло.
Нет! Не надо!
Пожалуйста, не надо.
Я бы такое лицо своим скульптурам делать не стал.
Никогда.
Говорит Рауль. Оставьте сообщение после гудка.
Я приехал, как только смог.
Что случилось?
Ну-ка, сядь.
Что случилось?
Это пришло вчера.
Прочти.
Нет.
Не делай этого.
Это почему?
Ты сам не хочешь это делать.
Нет.
Это хорошая работа.
Лучшая из того, что ты сделал.
Она останется здесь навсегда.
Значит,
она тебе нравится.
Да.
И ты говоришь мне это сейчас?!
Нет!
Ты боишься.
Нет! Нет! Нет!
Куда ты?
Какая разница.
Нас больше ничего не связывает.
Когда у меня будет твое тело, я восстановлю ее.
Мое тело?
Когда я спрыгну отсюда, от меня мало, что останется.
Не спрыгнешь.
Не решишься, как всегда.
- Хакоба, нет. - Тихо, Мария, не подходи.
Хакоба.
В смерти твоего отца не было ничего сверхъестественного.
- Не слушай его. - Не было тринадцатого удара.
Не слушай ее. Прыгай!
Что произошло в этот час, Хакоба?
Ты собралась стрелять в меня?
Стреляй.
Сделай же это, наконец.
Сделай это! Давай, стреляй!
Ты же хотела стрелять в меня?
Стреляй! Стреляй!
Стреляй, наконец. Сделай это!
Я не хотел, папа. Я не хотел этого делать.
Не хотел.
Прости меня.
Не надо меня ненавидеть.
Прости, пожалуйста. Я не хотел.
Прости.
Хуан.
- Что ты здесь делаешь? - Ничего.
Ты пришел сюда, чтобы ничего ни делать?
Дай мне ключ.
Потому что мне это не нравится.
- Папа. - Что?
-А кто разбил статуи? - Никто, сынок, это мое дело.
Хуан.
Хуан, выходи сейчас же.
Хуан, я кому сказал?
Не зли меня.
Пойдем, малыш.
Хуан.
Режиссер Хавьер Веллаверде
В ролях: Хуан Диего Бот то
Луис Тосар, Марта Этура
Эльвира Мингэс, Лаура Манья
Роса Альварэс, Диего Энфанта
и другие
Продюсеры Панчо Касал, Тэди Вильябо
Херард Херреро, Хулио Фернандос и Хосе Масэдэ
Авторы сценария Курро Роу
Хуан Винсент Розело, Хавьер Веллаверде